Латгальский поэтический вестник

 

… НО ГРАЖДАНИНОМ БЫТЬ ОБЯЗАН!

 

   Представить читателям участника всех девятнадцати выпусков альманаха  «Резекне» Александра Якимова – задача для меня затруднительная: в творческой среде он больше известен как поэт, в культурной жизни Латвии – как литературный организатор, а в родной для меня Лудзе – как депутат, к которому можно обратиться по тревожащим тебя вопросам текущей жизни.

Собственно, свою политическую карьеру он и начинал в звании депутата Лудзенской краевой думы, а продолжил в сейме 10-го, 11-го и нынешнего 12-го созывов от социал-демократической партии «Согласие».

 По первому образованию он – юрист (Латвийский госуниверситет), работал судьёй и адвокатом. Попутно закончил Московский литературный институт им. Горького. Вот пусть читатель сам и решает, какая из сих ипостасей для него предпочтительнее.

   Лично моё знакомство с Якимовым началось с большого поэтического вечера в Лудзе, на который я попал как корреспондент газеты «Панорама Резекне». На меня произвела приятное впечатление царившая там атмосфера добросердечности, авторы разных возрастов проникновенно читали стихи, исполняли музыкальные номера на свои слова. И душою всего этого действа был Александр.

   Дальнейшее знакомство с ним продолжалось в ходе других общественных мероприятий – открытий выставок, встреч с творческими личностями, презентаций книг, в политических акциях, по газетным публикациям, он вёл поэтические странички в лудзенской и резекненских газетах, особо уделял внимание  начинающим авторам.

   Как-то в интервью в «Вести Сегодня» он сказал, что, хотя и много пишет, но не озабочен изданием собственной книги. Для него важнее продвигать творчество своих земляков, делать его достоянием читателей всей республики. В том, что вышли в свет такие издания, как 500-страничная антология «Русская поэзия Латгалии», а затем и двухтомник «Русская поэзия Латвии» - целиком его заслуга.

   Его же стихи я осваивал по мере появления их в альманахе. Мне они импонировали своею «домашностью», трогательным отношением к родному краю и отточенностью языка. На некоторые детали бытописания душа отзывается теплом, невольно вспоминаются схожие ситуации из собственной давно ушедшей юности. И есть в этом своя философия. Возьмём хотя бы стихотворение «Коромысло»..

                  Коромысло, коромыслице!
                  Ничего к тебе не мыслится,
                  Если звалось бы корОмыслом,
                  Рифмовал тогда бы с «домыслом.

                  Ненавязчивая скромница,
                  Не могла ты мне не вспомниться:
                  Нёс водицу в вёдрах улицей,
                  Начал кашлять и сутулиться.

                  Вот ведь жизнь бескоромыслая
                  От большого недомыслия!
                  Ведь носили за день тоннами
                  Даже жизни под уклонами!

                  А ведь не были былинными,
                  Но с прямыми жили спинами,
                  С неизмученными лицами
                  Ведь ходили за водицею!

                  Под ведёрным чтобы бременем
                  Не стереться раньше времени,
                  Заведу себе подружечку,
                  Коромысловую дужечку!

                  Коромысло, коромыслице,
                  Без тебя мне скоромыслиться,
                  Нет другого лучше доводу, -
                  Впредь ходить с тобою по воду!

   Мой родительский домик был метрах в двухстах от Малого озера, а сад был большой, так в сухую погоду с утра и ближе к вечеру носил, действительно,тоннами под коромыслом воду под гряды и под яблони, будучи ещё подростком, а потом и в юности.

«Но ведь с прямыми жили спинами!» А година была лихая – военная и послевоенная. Вот вам и философия жизни! Наши университеты и институты… И всё же прекрасная была пора коромысловая!

   Вообще же якимовская поэзия отзывается на все запросы жизни. О её тематике метко сказал сам автор:

                    О чём пишу?
                    О чём угодно…
                    Обширен матерьял исходный
                    И к разному подходит шву.
                    …………………………….
                    Всё тлен и прах?
                    Да-да, конечно…
                    Но заниматься тянет вечным,
                    А вечность прячется в словах.

   Например, многие стихи он посвятил уроженцу Лудзы (Люцина) прославленному гусарскому генералу Якову Кульневу, в родном доме которого ныне действует музей. Яков Петрович блистал во многих войнах и был всенародным любимцем, а погиб в 1812 году. На месте его захоронения в Илзескалнсе (Ильзенбергс), что недалеко от Резекне, возведён храм, называвшийся тогда Кульневским.

                      Нога надёжно вдета в стремя,
                      Рука уже на конской холке,
                      А время… Что такое время?
                      Бокала звонкие осколки!

   Вот Александр Якимов с грустью навещает село Рейки.

                      Верь не верь – пойди проверь:
                      Крепкими считались Рейки,
                      Но домишек в них теперь
                      Не на рупь, а на копейки.

                      Эх, село, село, село…
                      Там да сям, да здесь избушка,
                      Временем не занесло
                      Разве что погост с церквушкой.

                      От родимого сельца
                      Не далече и не близко,
                      Да пригожая с лица,
                      Да под жестию английской.

                      И аллейка к ней из лип,
                      Солнышка над нею долька,
                      Возгласом прильнул, прилип:
                      А могилок рядом сколько!

                      Зной палящ, мороз ли лют,
                      Бога славящий устами,
                      Где же, где на службе люд?
                      Где? Да вот же, под крестами…

   Прочитаешь такое и взгрустнёшь вместе с автором над печальной судьбой родной Латгалии.

   Сказать же о вечном он находит повод повсеместно. Проходя мимо храма Рождества Пресвятой Богородицы в Резекне, не может не воздать должное Всеволоду и Елене Карауловым, благотворителям этого храма.

                       …Есть ли лучшая в мире награда:
                      Возле церкви, в пределах ограды,
                      За подвижничество и рвение
                      Удостоиться погребения?

   Через дорогу от этой церкви, рядом с музеем, обосновался итальянский ресторанчик, а до него здесь было кафе. В бытность мою журналистом «Резекненских Вестей» мы с коллегами хаживали сюда обедать – близко, уютно и недорого. И как-то невдомёк было, что здесь попахивает святотатством: ведь построена кафешка на месте снесённого в годы агрессивного атеизма Никольского храма. Якимов говорит об этом с душевной болью.

                      До сих пор норовят найти
                      Здесь приют отовсюду пути…
                      Между них нет кривых и скользких –
                      Здесь когда-то был храм Никольский!

                      Ничего в нём не было сверх…
                      Но от душ человеческих грех
                      Отсекался как острой бритвой
                      У икон горячей молитвой.

                      Оттого-то и был снесён
                      И убранство растерзано всё…
                      А построен…….И оттуда
                      Ресторанно гремит посуда.

                       Сердце, сердце! Ответь мне: Доколь
                       Освященной земли длится боль?
                       Разве, сердце, не прав я в мысли,
                       Что Господь это место промыслил?

                       Без надежды на урожай
                       Не паши, ничего не сажай?
                       Борозду кто проводит плугом,
                       Зная, что будет труд поруган?

                       И сквозь тяжких вопросов стон
                       Прозвучало в ответе простом:
                       Нам по силам, что в Божьей воле –
                       Значит, будет храм восстановлен!

   В школьные годы я глубоко увлёкся творчеством классика русской литературы Николая Алексеевича Некрасова и с тех пор стараюсь придерживаться его наказа: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!» И, когда занялся этой статьёй, встретился с Якимовым и спросил, что для него приоритетнее: поэзия или политика? Задумавшись, он сказал, что он никогда не стоял перед таким выбором: поэзия и гражданственность для него – неразделимые понятия. И с этим трудно не согласиться – собственно, его стихи и отражают его гражданскую позицию.

   На этой же встрече он подарил мне только что вышедшую из печати книгу «Колокольный звон, плывущий…». Очень своеобразное издание! Особо сильное впечатление на меня произвело такое стихотворение:

                        На январском воздухе морозном
                        Раздевая душу догола,
                        В самый раз, не рано и не поздно,
                        Я сегодня бью в колокола!

                        Раз за разом, словно бью поклоны,
                        Но не трижды, а двенадцать раз,
                        В полдень к небу отправляю звоны
                        С интервалом, выбранным на глаз.

                        На ладонях не жалея кожи,
                        Отправляю к небу, как и встарь,
                        Может, чем-то на меня похожий
                        Деревенский отправлял звонарь.

                        И со мною схожие чертами,
                        Ищущие сердцем благодать,
                        Глубоко глотая воздух ртами,
                        Будут завтра тоже отправлять.

                        Но сегодня звук краеугольный,
                        Весть благую разнося вокруг,
                        С этой старой, крепкой колокольни
                        Из моих уходит в небо рук.

                        Колокольных языков верёвки
                        В руки взяв, как будто в два крыла,
                        Неумелый и совсем неловкий,
                        Я сегодня бью в колокола!

 

 

Это стихотворение я воспринимаю как сегодняшнее Кредо Александра Якимова, поэта и гражданина.

Алексей Соколов

 

Уважаемые читатели!

 

Соавтором всех альманахов «Резекне» является Ирина Тарасова, автор  пяти поэтических сборников и сборника рассказов, соавтор антологии «Русская поэзия Латгалии» и антологии «Русская поэзия Латвии». 

Ирина Дементьевна живёт в Резекненском крае, беззаветно любит свою малую родину, все её стихи пронизаны этой любовью и общению с её земляками.

Трудное военное и послевоенное детство приучили её к постоянному труду, уважению к людям и желанию помогать всем, кому эта помощь нужна.

Ирина Дементьевна всю жизнь проработала бухгалтером в местном совхозе, была активным участником и организатором общественной жизни села. Она прекрасно поёт, много читает, но главным её увлечением была и остаётся поэзия. Её колоритный язык, своеобразный стиль письма позволяет сразу узнавать её стихи в любых публикациях.

Предлагаем вашему вниманию небольшую подборку стихов Ирины Тарасовой:

 

 

 

Латгальский поэтический вестник

 

 

Уважаемые читатели!

 

Уже девятнадцать лет в нашем городе издаётся литературно-художественный альманах «Резекне», который является живым творческим срезом повседневной жизни горожан и сельского населения.

В этом году мы начинаем подготовку к изданию юбилейного, двадцатого, ежегодника. В связи с этим хотим рассказать об авторах, которые приняли участие во всех сборниках и продолжают успешно заниматься поэтическим творчеством, совершенствуя и развивая своё мастерство.

Сегодня мы познакомим вас с самой молодой из них – Валентиной Демидовой.

 

Поцелованная Богом

 

Талант означает, что человека, обладающего им, поцеловал Бог. Сейчас не упомню, кто и когда это сказал, но полностью согласен с таким утверждением, ибо талант – Дар Божий, и обладающих им не много.

Рассказ под таким заголовком о Валентине Демидовой я написал для газеты «Панорама Резекне» в далёком 1998 году, когда лично познакомился с нею, студенткой филологического факультета ЛГУ. Было ей тогда 19 лет, заинтересовался же ею за год до этого, когда в мои руки попала тетрадь ей стихов. С тех пор они (стихи) не отпускают меня по сей день: как наполненностью чувств и тонкой наблюдательностью, так и владением словом и образом.

Тогда же меня поразило: откуда в этой девочке такое знание душевных тонкостей, такой глубины чувств. Казалось бы, не испытав, не пережив, так не скажешь, будь хоть семи пядей во лбу.

Я криков не люблю –

Он режет слух и ранит душу.

Чужое тихое «Послушай»

Верну.

 

Я  не могу ещё нежнее

Сказать прощальное «прости».

Как повернуться и уйти,

Чтоб не было ещё больнее?

               

Я не могу. Я не хочу

Будить, играть и быть сильнее.

Я ни о чём не пожалею,

Когда уйду.

 

Ты станешь лучше и светлей

Потом, когда погаснут крики,

Мне позабытой и безликой

В страну теней.

  

«Погаснут крики» - всего два слова, а сколько в них заключено!  Читал и не оставляло чувство восхищения: ну и девчонка! Надо же столь неожиданно, даже дерзко нарисовать «Ночь»:

 

Труба над городом курила,

Задрав бесстыдно в воздух ножку,

 

Дорога рядом проходила.

По ней бродила чернокошка.

Дождь собирался крокодильей

Слезой проплакаться немножко.

 

И ветер в листья уносило

Трепать дрожащие ладошки

Так откровенно, как с немилой

Срывать последние застёжки.

 

  Вы когда-нибудь задавались вопросом, чем пахнет запрет? А она уже тогда задалась. И ответила так:

                                                                   Фото Демидовой в «Панораме Резекне»

 

А запрет пахнет яблоком

райского сада – сколько

тысяч запретов волнует меня!..

Ах. Запрет пахнет болью

                           и пламенем ада.

Там, где Ева была…

 

     На вопрос, представляет ли она себя Евой, она ответила утвердительно. Даже первой серьёзной ролью её в спектакле была Ева. Видать, это и отразилось в стихах.

   Кстати, театр – это ещё одна грань её таланта. Зримо Валентина стала для меня реальностью задолго до встречи, с  постановки спектакля «Блэз» в резекненском «Йорике». Играла там избалованную дочь состоятельных родителей – девицу недалёкого ума, но возжелавшую женить на себе популярного художника. Куда приятнее было бы порисоваться в какой-нибудь благородной роли, особенно, когда ты начинающая артистка, а она тогда ещё училась в школе. Роль удалась, я ещё отметил это в репортаже для «Панорамы Резекне».

  Уже живя в Риге и расставшись с «Йориком», после долгих безуспешных попыток попасть на достойную театральную сцену нашла студию Херманиса  Паукшта, режиссёра и педагога, создавшего свой профессиональный театр. Там она почувствовала наконец себя в доброжелательной среде.

     Сложно было мне определиться, что главное в её способностях. Я видел, как она танцует – пластики не занимать. Всерьёз занималась музыкой – рояль, скрипка, гитара. (Они, кстати, и  сегодня с нею). Впрочем, музыка, театр, поэзия – всё это для неё было как бы единое целое.

   Казалось бы, живи и радуйся, увы, жизнь подвергла её таким жестоким испытаниям, что об этом впору было бы роман писать. Скажу только об одном. Будучи замужем, в ходе вторых родов из-за  неряшливости врачей она оказалась буквально на грани смерти. Потребовалось длительное и тяжёлое лечение. Всё выдержала.

 

Демидова, она же Барканцева – сегодня.

Сегодня она – преуспевающий психолог наивысшего магистерского ранга, со специализацией школьного. Живёт в Саласпилсе, работает в школе и, что важно, от результатов работы испытывает удовлетворение. Она – мать двоих замечательных детей, пятиклассника Иво и готовящейся к школе Эмилии. Оба тяготеют к искусству, пытаются как-то проявлять себя в творчестве.  

  А материнские будни лучше увидеть глазами моей героини.

 

               Среди кастрюль и детских книжек,

               Рек молока, гор пирожков

               Я вижу - солнце. Лето – вижу

               Всё, что поднимет высоко.

 

               И как бы ни были забавны

               Простого бытия штрихи,

               Дни кружатся легко и плавно,

               И в них живут мои стихи.

 

   Да, по её стихам легко проследить весь жизненный путь, далеко не гладкий, с каскадами перепадов и взлётов. Читаешь и не можешь не сопереживать.

                                    *    *    *

                  Солнечных лучей струи

                  Греют утреннее окно.

                  Поэзия – поцелуи

                  Тёплые. Это моё.

                  Моё.

                  Маленькая пчёлка

                  Полетит в соты.

                  Золотая струна –

                  На ней ноты.

                  На проводах

                  Запоют птицы.

                  Петли в ряд

                  Соберёт спица.

                  Рифма точку

                   Поставит над i.

                   Родится сыночек

                   В любви.

                   В любви.

                           *    *     *

                   И кажется, что нет войны,

                   Насилия, ударов в спину,

                   Нет боли сильной, нет беды

                   И нет утрат несправедливых,

 

                   Когда я слышу, как легко

                   Смеётся радостный малыш,

                   Я верю,есть на свете Бог.

                   А днём - добро. А ночью – тишь.

          

                           *    *     *

                   Ради света и тверди земной,

                   Ради искренней мысли – одной,

                   Откровений, ради прощения,

                   Мудрости утра.

                   Умоляю нощно и денно:

                   Будь чуток.

                   Может, путь мой был плох и я.

                   Но будь! –

                   - ради всего, что лучше меня.

                   Колокол твой – сердцебиение,

                   Каждое воскресение

                   На тебе заживают порезы.

                   Ты один силён против бездны…

                   О, Христос, ради колоколов звонких

                   Спаси моего ребёнка!

 

   Нелегко приходилось, работа в офисе министерства была нудной, а жизнь казалась серой.

                   Много, много работы, сынок,

                   Ни к чёрту ненужной.

                   Солнце на запад идёт

                   И падает в вечер. И дружно

                   Народ за деньгами прёт,

                   И мамка твоя с работы возвращается поздно.

                   И мой ребёнок любимый растёт

                   Без меня.

                           *     *     *                                                                                              

                   Утро, вдохновение,

                   Солнышко весеннее.

                   Маленькая девочка

                   У меня живёт.

                   Мой цветочек аленький,

                   Мотылёк удаленький,

                   Ветерок приветливый,

                   Шустрый ручеёк.

                   Доченька любимая,

                   Пусть с тобою, милая,

                   Пусть судьба счастливая

                   По пути идёт,

                   Пусть судьба нарядная,

                   Светлая, отрадная –

                   Доброю подругою,

                   Пусть с тобою Бог!

 

   Дети, конечно, главное, но ими не ограничивается жизнь. Читаешь стихи Валентины и констатируешь, что лад их опускается от мажора к минору.

                          *    *    *

                    Хочу цветного в феврале,

                    И пусть меня зима отпустит

                    Вернуться в дождь осенней грусти

                    И снова думать о тебе.

 

                    И замечать твои следы,

                    Гуляя в снег по жёлтым листьям,

                    Непосланным когда-то письмам

                    На фонаре зажечь огни,

 

                     Не говорить о том, что жаль,

                     Вдруг рассмеяться и заплакать,

                     И каплей снега вдруг закапать

                     Весь городской асфальт.

 

                     И осень рисовать смелей,

                     И быть ещё смелей и чудней,

                     И фейерверком таять в буднях

                     Февральских дней.

 

   Будни угнетают как своею серостью, так иногда и тем, что рядом - «не тот».

                                   *    *    *

                      Полудрёма, мысли вялость,

                      Осень, чёрт её возьми.

                      Спала бы до весны,

                      Только надо на работу.

 

                      Я как будто старой стала,

                      И как будто всё одно:

                      Сигареты и окно,

                      И пропали где-то ноты.

 

                      Мне от прошлого осталась

                      Скрипка, спит в своём гробу.

                      На неё я не смотрю,

                      А нето сейчас заплачу.

 

                      Может быть стихи. Но мало,

                      Их не хватит всем. Опять

                      Вечером пойду гулять

                      С тем, кто ничего не значит…

 

   Или вот такой сюжет на фоне хмурой улицы с хмурыми пешеходами. Посмотришь, словно коснёшься тончайшей душевной струны Валентины. В этом сюжете – вся она.

                             *    *    *

                       Улицы – узко.

                       Углы – резко.

                       Чужое – близко

                       Дорогой  - мимо

                       Идут хмуро.

                       Кирпич. Камень.

                       А я долго

                       Кормлю кошку

                       На тротуаре.

                       Она без глаза.

                       И не поймёшь сразу -

                       Когда-то точно

                       Была белой.

                       Была крошкой.

                       Я понимаю.

                       Как поиграли

                       И отпустили.

                       Учись, кошка,

                       Будь сильной.

 

   Демидова капитально прописалась в девятнадцати выпусках литературно художественного альманаха «Резекне», приобретшего известность не только за пределами Резекненского региона, но и далеко за пределами Латвии. В выпуске, презентованном в сентябре этого года, мы видим Валентину по-прежнему яркой, своеобразной и… ранимой… Стихи один другого пронзительнее – до нерва, до самого сердца.

    Когда-то она сказала, что поэт имеет право на корявость, ради стройности стиха не станет душить в себе искренность. Здесь она отказалась от рифмы, от привычного слога. Подкупающая откровенность…

                                *    *    *

                       Я не француженка – тонкая, лёгкая,

                       Пусть улыбаюсь, флиртую со всеми.

                       Как горе звенит чётками –

                       Стыну, как отрезвляющий север.

                       Прячется по углам горе,

                       Смотрит в затылок.

                       Не угадаешь – царапнет до крови

                       Или с моста скинет.

                       Пока в суставы не хлынул холод,

                       Пока ножи пролетают мимо,

                       Хочу забыть об опыте боли.

                       Вычеркнуть любую невыносимость.

                       Поэтому смейся со мной и пей

                       Вино, кружи меня в танце.

                       Нет нот, звучащих верней

                       Мелодий испанских.

 

   Мне сразу вспомнился Маяковский с его «Там, на мосту -

 Человек». Это он – о себе. И у неё опасный мост присутствует…

 

                               *    *    *

                        Собирая плату за страсть,

                        Обострилась и понеслась

                        Буря болью,

                        страхами,

                        спазмами,

                        Сигаретами и

                        сарказмами.

                        Будто можно было украсть

                        На планете маленькой так,
                        Что не сыщут и не вернут,

                        Не верней пряника кнут.

                        А пожечь за собой мосты

                        В пепел, в пыль,

                        в клочки, в лоскуты –

                        Сколько было попыток помпезных,

                        Смехотворных и бесполезных…

 

   Меня всегда подкупало её умение в последних строчках придать совсем иной смысл сказанному выше. Классическая кода. Вот и здесь.

                         Ну, за кем мне пойти? Я – сама поводырь.

                         Я сама – рулевой, проводник и костыль.

                         Богатырь из меня – да не хуже других,

                         Запуская в глаза современную пыль:

                         И потратить себя до абсурда на бренд,

                         И любой довести до ума инцидент,

                         Обойти по кривой – дверь закрыта? - в окно!

                         Оцените, друзья, совершенство моё.

                         Деньги – все заработать. Успехи – успеть.

                         Никогда не глупеть, не болеть, не реветь.

                         Мой ударный кулак, испытавший невзгод.

                         А внутри – мотылёк, утомлённый бунтарь,

                         ИзрешЕченный дух на ладони. Господь,

                         Ну, прости. Ну, прости! Залатай.

 

   Для смягчения до предела напряжённого настроя приведу её четверостишие из былого. Богословы исписывают тома по философии мироустройства. Демидова уложилась с этой задачей в четыре коротеньких строчки.

                                   *    *    *

                           Тянет грешное, святое

                           На себя мир – одеяло:

                           Человека любят двое,

                           Как умеют, Бог и дьявол.

 

   Я много читаю поэтов разных эпох и школ, в том числе и ныне пишущих, и не только русских. Валентина Демидова не похожа ни на кого, она – дорогой самородок. Ещё в той ученической тетради она писала:

                           И ну и пусть будет всё не так,

                           И ну и пусть будет шаг назад,

                           Ведь это будет всего лишь шаг,

                           И дай мне спеть его на свой лад.

 

   В этих словах – ключ ко всей её натуре.

Алексей Соколов.

 

 

 

 

 

 

Резекненский поэтический вестник

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

 

 

Латгальский поэтический вестник

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

 

Dārgie lasītāji!

Skaistus, klūsus un labām domām piepildītus Ziemassvētkus!

Laimīgu un jaunām idejām bagātu Jauno gadu! Lai Jaunais gads nāk ar ticību tam, ko visvairāk vēlamies, ar labu veselību un veiksmi, kas sniedz gandarījumu sev un citiem!

Светлых, мирных, радостных и счастливых Новогодних праздников вам, дорогие друзья!

 

Klusu un mierīgu Adventa laiku Jums, dārgie lasītāji!

 

 

 

 

Уважаемые читатели!

 

Ушла из жизни известный в Латвии юрист, политик, литератор, автор мемуарно-документальных книг, нескольких сборников стихов и многочисленных статей Рута Марьяш. 

Будучи в почтенном возрасте, Рута Максовна с живым интересом следила за общественной и политической жизнью в республике и в мире, продолжала писать стихи и публицистические материалы, публиковала свои работы на международных порталах «Proza.ru» и «Poezija.ru», на своём личном сайте и других литературных страницах.

Рута Марьяш является соавтором антологии «Русская поэзия Латвии» и трёх альманахов «Rēzekne».

Предлагаем вашему вниманию несколько её стихов  из сборника «Черничный лес», изданного в 2011 году.

Пусть эти стихи служат свидетельством нашей памяти,  глубокого уважения к этому удивительному человеку и несут в нашу жизнь её мудрость, её необыкновенный опыт жизни и труда.

 

 

«Неординарный человек, талантливый поэт, добрый друг и настоящая, мудрая ЖЕНЩИНА открывается читателю этого сборника…»

Марина Шапиро

 

 

 

Латгальский поэтический вестник 17

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

Резекненский поэтический вестник

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

Уважаемые читатели!

Кроме серии летних поэтических встреч у памятника латгальскому поэту Антону Кукойсу,  было несколько индивидуальных визитов любителей поэтического слова в наш замечательный город.

Одним из таких памятных визитов было посещение города Резекне известным в поэтическом мире поэтом Стабурагсом(Андреем Кокиным).

Андрейс Кокинс - бывший рижанин, в настоящее время живёт в Волоколамске, но с большим теплом относится к своей родине, несёт читателям доброе слово о её природе и своих земляках.

Будучи очень дружелюбным и светлым человеком, Андрей был очарован и памятником, и самим городом, улыбка не сходила с его лица. С таким же теплом и сердечностью знакомилась с городом его жена Татьяна. Чувствовалось, что эта прекрасная чета сохранит самые приятные воспоминания о нашем гостеприимном крае, а ведь в этом и заключается поэтическое воздействие на сердца людей.

Стабурагс является соавтором трёх альманахов «Резекне», публикуется в латвийских сборниках и на международном портале «Stihi.ru».

Предлагаем вашему вниманию несколько стихов Андрея Кокинса.

 

 

Уважаемые читатели!

Мы уже не раз говорили о широких творческих контактах альманаха «Резекне» с литературными изданиями других Европейских стран. Это журнал «Культурно-просветительная работа», «Литературная газета»,  проект Ларисы Кузьминской «Библиотека современной поэзии», это «Славянские колокола», «Злато слово», «Междуречье», «AKANT» и другие.

За последние два года у нас сложились дружеские контакты с болгарским поэтом, переводчиком, директором издательства «Фльорир» Красимиром Георгиевым.  В альманахе прошлого года опубликован его перевод одного из последних стихов Аспазии «Nāve daiļumā». В этом году на болгарский язык переведено стихотворение Леонтины Апшениеце «Augstajā kalnā».

В свою очередь в альманахе опубликованы стихи Красимира Георгиева в переводе Янины Дукуль. Мы надеемся, что это только начало нашего сотрудничества, ведь оно сближает людей, помогает лучше узнавать общие интересы, тревоги и надежды, знакомиться с поэтическим творчеством.

Небольшую информацию о нашем альманахе Красимир разместил в литературном бюллетене «Литературен свят».

Предлагаем вашему вниманию стихи Красимира Георгиева в переводе Янины Дукуль и его перевод на болгарский язык стихотворения Леонтины Апшениеце «Augstajā kalnā», опубликованные в альманахе «Rēzekne – 2016».

 

 

 

Резекненский поэтический вестник

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

 

Латгальский поэтический вестник

(Для прочтения нажмите на картинку)

 

 

Dārgie draugi!

Šodien savu dzimšanas dienu svin mūsu dzejniece Rasma Urtāne.

No visas sirds apsveicam viņu un gribam novēlēt labiem pārsteigumiem pilnu, skaistu un laimīgu jubilejas gadu!

 

Уважаемые читатели!

В Центре русской культуры состоялась презентация книги стихов «Колокольный звон, плывущий…», посвящённой трёхлетию Даугавпилсско-Резекненской епархии Латвийской Православной Церкви. Вступительное слово написано Преосвященнейшим Александром, Епископом Даугавпилсским и Резекненским.

В книге собраны фотографии, рисунки и краткая информация о православных храмах Латгалии. Каждому храму посвящено соответствующее стихотворение Александра Якимова. Над книгой также работали Раиса Прозаркевич, автор рисунков Яков Клёсов, фотограф Александр Дукшт, иерей Георгий Петровский, корректор Зинаида Рессель. Книга издана при финансовой поддержке депутата Европарламента Андрея Мамыкина.  

Во время презентации Александр Якимов рассказал об идее подготовки и издания сборника, поскольку ранее такого обобщающего духовно-религиозного материала у нас не было, информацию приходилось искать в различных источниках, к тому же поэтическое слово придало религиозной теме современное звучание и сочетание с повседневной жизнью людей.

Надо отметить, что Александр в последнее время много внимания уделяет духовной поэзии. Мы уже рассказывали об его участии в международном фестивале православной религиозной поэзии и духовной песни, где он в течение трёх этапов фестиваля становился лауреатом и обладателем первых премий.

Мы рассказывали о награждении Александра Якимова, депутата Сейма Латвийской Республики, медалью I степени святого Латвийской Православной Церкви Иоанна Поммера.

И вот новый шаг в творческой и духовной деятельности Александра. Пожелаем ему неустанных поисков в сплочении общества, в укреплении взаимного понимания и уважения религиозных взглядов, убеждений и почитания своих святынь.

Во время презентации были прочитаны многие стихи из нового сборника, как детьми, так и  актёром театра «Бедный Йорик» Айваром Пецкой, и самим автором Александром Владимировичем Якимовым.  Ансамбль «Интрига», исполнил песни и романсы духовного содержания, которые с большим теплом были встречены всеми участниками презентации.

В своё время Александр в своих стихах говорил:

На январском воздухе морозном

Раздевая душу догола,

В самый раз: не рано и не поздно

Я сегодня бью в колокола…

Эти слова могут служить лейтмотивом его творчества в этом направлении –  символически Бить в колокола, будить души людей, наполнять их духовностью и благородством – одна из главных задач поэта, и пусть она успешно решается!

Уважаемые читатели!

 

В начале октября большой юбилей отмечал постоянный автор альманахов «Резекне» Алексей Львович Соколов. Будучи выпускником исторического факультета МГУ, Алексей Львович отличается широким кругозором, большой эрудицией, является любителем поэзии, театра, красоты во всех её проявлениях, и поклонником лошадей.

Лошади всегда занимали особое место в его жизни, с детских лет и до почтенного возраста Алексей Львович с трепетным чувством относится к этим необыкновенным животным – умным, верным, понимающим, терпеливым и отзывчивым.

Много лет работая журналистом в резекненских газетах, он всегда находил время, чтобы посетить конно-спортивное хозяйство «Унтуми», где растили и воспитывали лошадей, проводили соревнования различного уровня, принимали участие в республиканских и международных соревнованиях.

Сам Алексей Львович любил конные прогулки, ухаживал за своими любимцами, подмечал особенности характеров лошадей и увлекательно рассказывал о них в своих новеллах.

Предлагаем вашему вниманию небольшой рассказ о трогательном общении автора с одним из своих друзей Арбатом.

Желаем Алексею Львовичу доброго здоровья, новых побед над временем, жизненными недомоганиями и приятных впечатлений от общения с дорогими ему друзьями.

 

АРБАТ

   -- Ну, здравствуй, Арбат!

  В ответ – лёгкий всхрап. Огромные чёрные глаза смотрят настороженно.

  - Не узнаёшь? Да подойди же, Арбат! Ну что же ты?..

  И протягиваю руку. Осторожно, замедленным шагом жеребец приближается. Мягкие, бархатные губы на мгновение коснулись ладони, прошлись вдоль лица и доверчиво ткнулись в плечо. Признал.

   Ласково поглаживаю мощную шею, поправляю съехавшую на глаза чёлку. Бездонный глаз щурится, теплеет, а жаркие губы прошлись по щеке, щекочут ухо, будто шепчут нечто, понятное только нам двоим. Наконец он тяжело положил голову на моё плечо и, закрыв глаза, замер.

   Арбат… Своим именем он обязан бытующей у коневодов традиции: в кличке жеребёнка должны присутствовать начальные буквы имени родителей. Сын Аравии и Бандуриста. С такой родословной воображение рисует Аравийскую пустыню и гарцующих арабских скакунов. Арбат и впрямь похож на арабскую лошадь – сухая с горбинкой голова, гордая осанка.

   Поступил он к нам с ипподрома сформировавшимся рысаком-шестилеткой.

Под седлом пошёл плохо: на рыси высоко вскидывал передние ноги, нелепо разбрасывал их поднятый в галоп. Да уж, попробуй в солидном возрасте переучиваться. Привык к гладкой беговой дорожке да в лёгкой качалке. А тут гоняют по бездорожью где ни попало. Месяцы прошли, пока усвоил новую науку.

   Немало крови попортили мы друг другу за это время. Помнится, как заартачился он перед барьером: зачем прыгать через это раскрашенное сооружение, если можно его обойти? Однако освоил и эту технику и даже вошёл во вкус

                                                                    Фото моё, в седле другой всадник.

   Вот мы и опять вместе. Спустя более месяца после одной злополучной тренировки тут же у конюшни. Дело было к концу рабочего дня, все подустали. Последним препятствием был полуангар, По технике безопасности, заходить на него следует только с покатой стороны, но у нас это не особо соблюдалось, по команде тренера Майи мы с Арбатом несколько раз взяли его попеременно с обеих сторон. Наконец Майя скомандовала:

   -Ну, давай последний раз – и по домам!

   Последний раз пришёлся на запретную, открытую,  сторону полуангара. Арбат в прыжке зацепил ногой барьер и кувыркнулся через голову, подмяв меня под себя. Ему ничего – встал и отряхнулся. А у меня разрыв связки в плече, левая рука повисла. «Скорая», операция, гипс…

   Как только гипс сняли, на следующее утро я заявился в Вороново с намерением оседлать Арбата. Владис усомнился: может не стоит так сразу? Но я настоял на своём. Иду за сбруей. Привычной тяжестью легло на руку седло, в такт шагу отзываются малиновым звоном стремена, лаская слух и отзываясь в сердце.

   Пройден ритуал чистки, конь осёдлан и нетерпеливо перебирает ногами в предвкушении прогулки. После тёмного стойла пьянит и солнечный свет, и утренняя свежесть. Арбат полной грудью вдохнул, и далеко окрест разлилось его звонкое ржание: avesol! Из конюшни отозвалось несколько голосов, заслышав их, Арбат ошалело мотнул головой и взвился на дыбы. Коронный номер жеребцов.

   Теперь мы – одно целое. Идём по тенистой аллее. Чуть поскрипывает седло. Рука чувствует, как конь просит повод – застоялся, но не менее двадцати минут шагом обязательны. Шагает ходко, пружинисто, словно танцуя. За парком дорожка переходит в тропу, теряющуюся в цветущем клеверном поле. Цветной простор, пьянящий запах, от которого просто балдеешь. Мягкий стук копыт не мешает слышать шмелиное жужжание, разноголосый птичий щебет – природа ликует! И мы заодно радуемся пышному раздолью. Иногда, заслышав шорох зверька или шелест ветра в кусте, Арбат делает вид, что испугался и шарахается в сторону, но я прекрасно вижу его хитрости и готов к неожиданностям. Довольны оба.

   Следуя регламенту, строго по минутам мы дважды меняем шаг на рысь и обратно. И вот заветный рубеж – можно переходить на галоп. Подбираю повод, наклон корпуса вперёд и сжимаю бока шенкелями. Арбат уже ждал этого кульминационного момента и тотчас поднимается в галоп.

   И сразу всё преображается, приходит в движение, устремляется назад. Ритмичный перестук копыт отзывается в душе музыкой, несравнимой ни с чем. Трудно сказать, в чём секрет воздействия скачки на всадника, но она завораживает. Или пробуждается в тебе нечто первобытное, когда человек впервые подчинил себе лошадь? Подчинил и сам влюбился в неё, познав радость скорости и единения с конём. Тысячелетиями мы делили с ним и тяжкий труд, и ратный подвиг. Научились понимать и чувствовать друг друга.

   Да, Арбат, у нашей с тобой дружбы тысячелетняя история. Что там мотоциклы, трескучие моторы, космические ракеты, они не заменят восторга скакать с тобою по зелёной земле и дышать полной грудью. Ты щедро делишься со мной своею силой, и это дорогого стоит…

    И снова солнечное безмятежье. Мы идём усталые, но усталость эта оставляет по себе заряд бодрости. Вот Вороновская усадьба, левада. Массирую рассёдланному Арбату сухожилия на ногах и ощущаю на своей шее его губы. Каким же ласковым ты умеешь быть…

 

СКРИЖАЛИ СЕРДЦА

Скрижали сердца, сколь вы весомы!
Чем дольше век, тем больше давит,
однако ж разной глубины их письмена –
порою строки новые мельчают
на фоне давным-давно минувших лет.

На век неизгладимо впечатано в гранит
виденье юных лет: красное на черном –
вороные красавицы в крови умирали –
стройная Айда и дочь её Ласточка.
И мы семьёй спасались там же, в блиндаже,
что сам соорудил в крутом оврага берегу
в свои пятнадцать лет – в войну взрослеют быстро.
Таков исход огненного шквала прославленной
«Катюши», когда земля ходила ходуном.
Впрочем, били не по нам – по немцам,
нас только краем зацепило.

Вписались имена, глаза и лица
любимых женщин не вянущей красы,
что неподвластна грузу лет.
Они в скрижалях – вечно молоды.
Лишь образ матери преклонных лет
внесён особо – ангелом-хранителем моим.

Не обошли скрижали и моих коней,
служивших верой-правдой мне
с мальчишьих лет и до седин, делясь
со мною щедро силою своей
и радостью побед. И, что немаловажно,
верностью они превосходили женщин.

Творец-создатель, что ниспослал
сии скрижали, наличие страниц в них
строго ограничил, ибо не вечен человек.
Когда последняя прихлопнет,
нам не дано предугадать.
Да и не надо!
                                      Алексей Соколов

 

 

 

 

 

Дорогие друзья!

Мы уже говорили о том, что у резекненских авторов сложились успешные творческие отношения с известным Рижским композитором Нелли Хакель.

На стихи резекненцев композитор написала более 30 песен и романсов, которые изданы в дисках вместе с другими авторами слов, а так же издан отдельный диск песен на стихи латгальских поэтов. 

Эти произведения постоянно звучат в концертных программах композитора, музыкальных фестивалях и конкурсах «Новые горизонты». Многие песни исполняет сама Нелли Хакель, но часть репертуара освоили молодые и профессиональные исполнители, хоры и ансамбли, среди которых известный всем резекненцам ансамбль «Интрига».

На многие песни созданы интересные, красочные клипы, которые мы и предлагаем Вашему вниманию. Более широко с творчеством Нелли Хакель можно познакомиться на портале YOUTUBE, но для более удобного и быстрого поиска песен на стихи резекненцев, мы предлагаем подборку клипов на нашем сайте.

Пожелаем Нелли Сергеевне и её команде неутомимой творческой деятельности на музыкальном поприще, новых идей, сил и возможностей для их воплощения.

 

 

 

 

                       «Снежинки любви»  -  стихи Петра Антропова            «А над городом дождь» - стихи Петра Антропова

 

 

                        «Хризантемы» -   стихи Ольги Боровиковой                            «Предательство» - стихи Ольги Орс

 

 

                                 «Сирень» -  стихи Ольги Орс                                           «Осень» - стихи Павла Плотникова

 

 

                         «Жар-птица» - стихи Галины Свириденковой           «Солнечный ангел» -  стихи Галины Свириденковой

 

 

                                  «Снег» - стихи Ирины Шеевской                  «Колоколенка» - стихи Александра Якимова                     

 

 

                      «Воспоминания» - стихи Янины Дукуль                    

 

 

Этот список будет продолжен...